Ночная дорога

С детства я полюбил ночную езду в машине. В кабине - уют неподвижной жизни, фары вырывают из небытия какие-то невнятные символы и знаки, причудливые призраки деревьев, редких одиноких путников. Огни встречных видны издалека и то пропадают на поворотах и в ложбинах, то вновь возникают, все ближе и ближе, пока со свистом не пронесутся мимо, мир заужен узкой щелью света, а все остальное - зга загадочная, темь несущественная.
Хорошо также ехать в кузове, трястись и греметь своим скелетом вместе с цепями и бортами, смотреть, лежа навзничь на сене, в неподвижные звезды и читать в них свою граненую судьбу, горланить или тихо петь - это все равно как - песни и проникновенно читать любимые стихи. Хорошее счастье - вот так плыть над дорогой и жизнью под покровом вечного небытия.
…По вторникам, в единственный свой выходной, я обычно наношу дальние деловые и дружеские визиты и опустошаю, себе и по заказу соседей, русские магазины Сан-Франциско.
На сей раз собралась цепочка из почти десятка посещений. Последний дом - в Солнечной Долине (примерно каждый восьмой город в Америке именно так и называется). Гостеприимные хозяева зачаевничали меня допоздна. Перед выходом я позвонил своим соседям, что, де, черный хлеб, селедку и круг колбасы, как заказывали, купил, что выезжаю и буду через час десять-час пятнадцать, не поздно ли?
С чем и выехал.
Накрапывало не то после предыдущего, не то в начале предстоящего. Слегка поплутав по поселку, состоящему из совершенно одинаковых, но разной конфигурации двухэтажных домов, я выкатил на Первую, от которой взял 237-ю-Восток. Через четыре мили появился искомый выход на Матильду и 101-ю-Юг, а дождь перешел в ливень. Строго следуя указателям и сделав два-три поворота, я выскочил на хайвэй под сладостное фортепьяно Листа на автомобильном проигрывателе. Что может быть прекрасней этого духовного уюта и одиночества с музыкой, в стене дождя?

Это оказалась, -- вот чудеса! -- опять 237-я-Запад. Я тут же нырнул вправо на Лоуренс, зная, что через пару миль меня ждет пересечение со 101-й.
Что и случилось. Перед мостом направо выход на 101-Север, значит сразу за мостом - будет выход на юг. Интересно, направо или налево? И я встал в средний ряд. За мостом не было ничего. То есть, конечно, оно что-то было, но полностью растворилось в дожде. Ну, ничего, поедем дальше. Дальше были 280-я (годятся оба выхода), 17-я (нужен Запад) и 85-я (только Юг).
Как зачарованный, я проехал, не увидев в дожде и 280-ю и 17-ю, сосредоточился на 85-ой. Вот и она. Прямо подо мной - я ее хорошо знаю. Но - никакого съезда. За 15-20 минут я проскочил насквозь Солнечную Долину, Сан-Хосе (городишко чуть более миллиона жителей) и пару еще каких-то других. Пошли силиконовые дебри: ни бензозаправок, ни светофоров, ни машин, ни, естественно, людей - угрюмая темная застройка неизвестно чем. Дорога заузилась и потемнела. В машине появился неприятный рокот и она стала быстро терять скорость, до нуля. Я уперся в абсолютный и непролазный тупик. Дождь, как ни странно, усилился, хотя и до того просто лило, теперь же лило под давлением в несколько атмосфер.

Я по тайге, в тундре, в горах не терял ориентации, а тут - где горы и океан за ними, я еще представлял себе, но где все остальное? Недалеко нашлась почта, как всгда открытая. Вот и автомат. Я набрал номер друзей, чтобы сообщить о задержке с доставкой хлеба. Вежливый автомат попросил доллар. В карманах нашлась двадцатка и два квотера. Трубку пришлось повесить. Звонить по аварийному 9-11? И что им сказать?
Ненужная дорога, темный тупик, отказавший мотор, оборванные коммуникации с внешним миром. "Прямо какая-то аллегория на мою жизнь" - грязно выругался я про себя, чтобы никто не услышал. Потому что, если б я даже прокричал это, все равно никто не услышал бы. Я вспомнил, что в предыдущей жизни был крестьянином, заблудил в глухой пензенской дубраве, загубил себя, лошадь и воз драгоценных дров для барского дома. Я понял, что и теперь лукавый водит меня. И тогда я взмолился Богу: "А меня-то за что?"
Наверху услышали. Машина завелась и немного поехала. В просвет дождя просунулась дорога, и я бережно покатил по ней до первого светофора. Свернул направо на более широкую - это оказалась 9-я. Через несколько миль она приобрела вполне цивилизованный вид, лукавый почти совсем расступился передо мной, вырвав из ничего съезд на 85-ю-Юг. Дальше я мог бы ехать с закрытыми глазами. Впрочем, таращить их не было никакой нужды - все равно ничего из-за дождя не было видно.

Между Гилроем и 156-ой-Запад идет горный участок - с бесконечными поворотами, провалами спусков и тяжелыми подъемами. Дорожники, вместо того, чтобы скоренько прорыть туннель, понаставили вдоль дороги там и сям мигающие сигналы о предстоящих опасностях. Читать эти предупреждения - множественный перелом глаз. А по обочинам валяются перевернутые либо сильно накренившиеся машины: легковушки, траки, бензовозы. А над ними, подобно гигантским плотоядным насекомым, полицейские машины с сине-красно-желто-белыми бегающими от сладострастия погибели огнями. Над каждой несущейся по шоссе машиной - нимб пляшущих и мечущихся струй ливневого рикошета, за каждой - беснующийся шлейф водяной пыли. Мы, несчастные каракатицы ночного потока, мчим, угрожая друг другу и слепя реактивным шлейфом водяной поземки своих преследователей.
Эти двадцать миль превращались в судорожную бесконечность и руки уже не разжимались, чтоб сменить нежные переливы фортепьяно на "Пляску смерти" или что-нибудь другое, более адекватное.
Главное - не материться, решил я, чтоб не тешить лукавого и не доводить дело до конца, как было в тот раз, еще до Наполеона, при государе Александре Павловиче.
До своих я добрался неслабо заполночь.
- Ливень страшенный, блуданул маненько, -- пролопотал я в оправдание.
Добрые люди посмотрели на ясное небо с многокаратными, каждая со скупую мужскую, звездами, на луну-малолетку, валяющуюся рожками кверху, на абсолютно сухой асфальт и вздохнули: "Ну, не хочешь говорить, и не говори".
А наутро, со скоростью 15 миль в час и припадая к обочине на каждом взгорке, мы дотащились до мастерской, где всего за неделю и две тысячи баксов мне поставят новую трансмиссию.
И чего это я с детства полюбил ночную езду?

Марина, 9 марта 2000