Потому что этот день, день памяти Георгия Петровича Щедровицкого, каждый раз взыскует к размышлениям, я задумался об унаследованном от него. Каждый знавший его, взял свое, а потому в универсуме взятого нет общего итога и согласия—они и не нужны, от меня требуется здесь лишь искренность.
Итак, унаследовано совсем немногое:
Мужество быть учителем, а это значит – выбирать самому себе учеников из общей сумы учащейся молодежи и немолодежи. Бисер, рассыпаемый перед оставшимися неучениками, имеет убойный калибр.
Неотразимое, до наглости, презрение к скуластной честности дураков от коммунизма и к многоречивому незнанию жизни губошлепов от демократии, к любому партийному колеру, помету и окоту. Королевство кривых понятий и республика опрокинутой морали в равной мере – лишь декорации игры по сути.
Отсутствие тупиков и пресыщенности – нет ничего, чего нельзя преодолеть вездеходностью мысли.
"Распредмечивая других, опредмечивайся" – такого ни разу не говорилось, но только это и делалось.
Жизнь и деятельность иконизируются самым артистическим образом. Мы нормируем и иконизируем не в силу полезности и комфортабельности этих норм, а лишь исходя из их этических оснований.
Наше время обесценило мысль и слово до цены "хорошо, что сегодня не надавали по шее" – именно инфляция слова и мысли как дела привели нашу страну к саморастерзанию. В противовес этому только мысль и слово стоит ценить и любить. Каждое слово есть поступок, если за ним стоит понятие, и каждая мысль есть поступок, если в ней заряжена идея. Мы поступаем – действуют механизмы и силы.
Постоянная, напряженная эрекция мысли. Ошибается тот, кто говорит, что Америка – не место для мышления. Мышлению вообще нет места ни в объемно-детонирующей, ни в оральной, ни в какой другой политике.
Отношение к женщинам – нежнейшие чувства при использовании по прямому их назначению. Драматизм отношений пусть они задают сами, если им не хватает даже этого.
Ветеран римской армии умирал в убогой роскоши своей постели, своего дома, участка и крепенького капитала, римский император умирал стоя, никогда не доживая до пенсионного покоя. Надо быть свободным от покоя до конца своих дней.
Монотонно работать, мыслить, наслаждаться жизнью во всем ее разнообразии. Потому что космический субъект, описанный В. Лефевром, есть автопортрет рефлектирующего методолога.
Марина, 23 февраля 2000 года