Романс "Забвение"

 
Моя шальная голова
пьяна тобою, не вином,
мы далеки, но мы вдвоем
роняем мертвые слова.
 
Слова отравленной судьбы
звучат как строгое табу,
как приговор: "уйди, забудь!"
и как отчаянье мольбы.
 
В чужом, непризнанном краю
Тоска накатится волной,
волна накатится тоской,
обдав грустящих на краю.
 
Античная наивность чувств,
отрава лжи и ложь отравы,
смешались годы, вина, травы,
отчаянье, тоска и грусть.
 
Но безотзывной ночью, вслух:
"Развлекаясь под другими
позабудь меня и имя",
но ответ твой тих и глух.
 
Наш разговор (тебе не знать о нем)
– усталый и безжизненный курсив.
Победную усмешку погасив,
попробуй выжечь боль мою огнем.
 
Коряв язык, зигзами раздумья,
а плавно – в крематории уходят.
В мехах истертых снова колобродят
Гулаг любви и каторга безумья.
 
Ночным хайвэем я лечу домой,
ни зги окрест – привычная примета.
И утомительнее виселиц для света
мой одинокий разговор с тобой.
 
И мысли вскачь: ломать и гнуть…
Уже не время повернуть…
еще есть время повернуть…
Стремительно короток путь.
 
чем больше ненависть -- до зги!,
к твоей реальности и плоти,
чем ядовитей слезы злости,
тем больше образу – любви.
 
В одно безумное ненастье
я прожил день, я прожил год,
и ливни с грозами невзгод
сменились моросью несчастий
 
А может быть, реальность – тоже образ?