Сцена представляет собой слабоосвещенную комнату Марии Башкирцевой. В центре – трельяж, у боковых створок которого горят трехсвечовые канделябры. Высоко на задней стене висят в глубоком полумраке четыре картины, мы видим лишь их контуры. Слева – трехленточный календарь, символизирующий дневник Марии. В течение всей оперы мелькают числа, движутся месяцы, медленно восходят и заходят годы – от 1 января 1873 года до 20 октября 1884 года. Календарь – беззвучный и неумолимый лейтмотив оперы. Справа – фортепьяно. Здесь же – поваленная арфа и книжная полка с хаосом дорогих, редких и старинных книг. Перед трельяжем – стул с подлокотниками, на котором спиной к залу сидит Мария. В начале действия большое зеркало трельяжа закрыто холстом, используемым Марией в качестве мольберта. Все действие оперы есть повторяющаяся смена открытого зеркала с Отражением Марии и закрытого холстом, по которому Мария рисует. Эпизоды рисования сопровождаются фортепьяно и речитативом урывков дневника, которым соответствует музыка – неровная, немного хаотичная, полная импровизаций, арабесок, пауз и длиннот. Музыка и пение при открытом зеркале – вальсообразны, гармоничны, это – основные идеи и мотивы дневника и творчества.
Первая сцена с мольбертом "Робкое презрение любви"
(Мария рисует на холсте, драпирующем центральное зеркало трельяжа. Ее кисть ходит по холсту то резкими и частыми мазками, то медленно втираясь в холст, эти движения созвучны хаосу и капризам фортепьяно)
Я скоро умру.
Не думаю, чтобы кто-нибудь из них в меня влюбился, во мне нет ничего, что могло бы им понравиться: я среднего роста, пропорционально сложена, не очень белокура, у меня серые глаза, грудь не очень развита и талия не слишком тоненькая… что до душевных качеств, то. без излишней гордости, я полагаю, что я настолько выше их, что они не оценят меня.
Кто будет искренен, кто сумеет разобрать дело? Это опять будешь ты, мой единственный друг, ты будешь по крайней мере искренна и будешь любить меня. Да, я люблю себя, одна я!!!
Это было бы, может быть, весьма поэтично - отказывать разным маркизикам из-за любви: но увы! Я отказываю им, руководствуясь рассудком.
В минуты скуки, вечером – особенно летним -- часто представляется таким счастьем возможность броситься в обьятия какого-нибудь влюбленного человека. Влюбиться в какого-нибудь хорошенького мальчика – нет, этого уже никогда не может быть.
Смерть коснулась меня своей рукою – в этом есть своего рода прелесть, и прежде всего это ново.
Я скоро умру.
(Мария устало убирает холст как занавеску, открывая центральное зеркало трельяжа)
Первая сцена с Отражением
(В этой и последующих сценах с Отражением мы видим сидящую перед зеркалом к нам спиной Марию и ее Отражение, которое поет. Обе фигуры делают редкие движения совершенно синхронно.)
Мой Бог, в меня не верящий, ответь:
Я создана для жизни? -- Вовсе нет.
Мой гений заменяет мне любовь,
и не фата, но саван – мой покров.
Вторая сцена с мольбертом "В блужданиях"
Вне моего искусства, за которое я взялась из честолюбия и каприза, которое я продолжала из тщеславия и которое теперь обожаю, вне этой страсти у меня или нет ничего, или самое ужасное существование!
Когда я представляю себе в воображении, что я знаменита – это точно какая-то молния, точно электрический ток: я невольно вскакиваю и принимаюсь ходить по комнате.
Как может моя рука оказаться неспособной выполнить то, что хочет выразить душа?
Я скоро умру.
Стендаль очень неприятно поразил меня, сказав, что, изображая скорбь, художник должен навести справки в физиологии. Чувствовать прежде всего, а затем уже рассуждать о чувстве, если угодно.
Я не хочу, чтоб это была живопись, я хочу, чтобы это была настоящая кожа, чтобы все жило перед моими глазами.
Я скоро умру.
Вторая сцена с Отражением
Мой монотонный труд, из года в год,
и есть сплошное вдохновенье:
прочь, суета, приди, терпенье,
а слава вслед за ним прийдет.
Третья сцена с мольбертом "Становление личности"
Чем я только не перебывала в моем детском воображении! Сначала я была танцовщицей, потом я была первой певицей в мире, потом я электризовала массы силой своего слова… Император женился на мне, чтобы удержаться на троне, во всех направлениях я искала чего-то неправдоподобно великого и если это не может осуществиться, лучше уж умереть… Если бы я получила разумное воспитание, из меня вышло бы нечто замечательное. Я всему училась сама, я сама составляла план моих занятий с учителями лицея в Ницце… И я, круглая невежда и, в сущности, слишком еще молодая, разбираю нескладные фразы величайших писателей и глупые измышления знаменитейших поэтов… а что касается газет и журналов – я просто не могу прочесть трех строк, не возмущаясь до глубины души, я скоро умру… не странно ли это? Я – артист, и у меня есть талант. И это серьезно… Мне кажется, что никто не любит всего так, как я люблю: искусство, живопись, музыку, книги, свет, платья, роскошь, шум, тишину, смех, грусть, тоску, шутки, любовь, холод, солнце, все времена года, всякую погоду, спокойные равнины России и горы вокруг Неаполя, снег зимою, дождь осенью, весну с ее тревогой, спокойные летние дни и прекрасные ночи с сверкающими звездами – я все люблю до обожания. Эту картину я напишу для себя – как выражение моих чувств, и для толпы, потому что здесь есть анатомия, кровь, потому что я женщина, а женщины еще не сделали ничего классического в больших размерах… Не знаю, успею ли я выполнить даже и то, что задумано… "Юлий Цезарь", "Святые жены", "Большой барельеф", "Весна", "Ариадна"… я скоро умру
Третья сцена с Отражением
Господь! Перед Тобой – в смиреньи и мольбе:
Дай мне Твой замысел увидеть и постигнуть.
Да, я умру, картины же погибнут –
Есть разница в финале и судьбе.
Четвертая сцена с мольбертом "Слава и неистовство смерти"
Чахоточная… слово сказано и это правда… так вот как я кончу… я скоро умру… пусть мне дадут хотя бы не более десяти лет но в эти десять лет славу и любовь и я умру в тридцать лет довольная… если бы было с кем я заключила бы условие умереть в тридцать но только пожив… все кончено в 1885 году меня похоронят… смерть даст по крайней мере возможность узнать что такое представляет из себя эта пресловутая будущая жизнь… я буду работать над картиной несмотря ни на что как бы холодно ни было… конец конец прекращение бытия вот ужас… обладать таким гением чтобы остаться жить навеки или писать всякий вздор дрожащей рукой потому что известие о какой-то там награде заставляет ждать себя… у меня хорошенькое платье из серой холстинки… я скоро умру… о Боже мой Боже мой а моя картина моя картина… вот оно вот оно я кажется нашла да да быть может я не успею выполнить этой картины но ум мой успокоился
Четвертая сцена с Отражением
Зачем я посетила вас?
Зачем измучена я вами?
Зачем не выразить словами
Мою…
(неожиданно, резко, с испугом и отчаянием) Прощайте!
Календарь останавливается. Умирающая Мария медленно опадает в стуле. Отражение же остается в той же позе, и теперь мы видим, что Оно – и есть подлинная Мария Башкирцева, а то, что безжизненно лежит в кресле – лишь ее плоть. Несколько секунд дается нам на осознание этого эффекта, затем свечи перед боковыми створками трельяжа начинают медленно гаснуть и с той же скоростью возрастает освещенность четырех картин Марии Башкирцевой "Весна", "Осень", "Дождевой зонтик", "Улыбка женщины".